Только собрался уходить, а она опять ко мне подходит на этот раз с просьбой закрепить за Heй и за Ее подругами кандалакшский ключевой участок на дальней практике... Час от часу не легче! Я, конечно, был в таком состоянии, что, не раздумывая, сделал бы все, что Она попросит, и торопливо взял у Нее список и дрожащей рукой вывел слово Кандалакша. А сам не удержался и посмотрел на Нее... Она поблагодарила и пошла в свою комнату (это ведь было в общежитии), а я, как зверь, напавший на след, смотрел и смотрел Ей вослед. Прежде чем дверь за Ней закрылась, Она оглянулась на меня с порога, задержалась мгновение - поглядела на меня - и со мной все было кончено... Как я доехал домой - не помню. Помню только Ее лицо, Ее руки, весь Ее плавный мягкий облик, и это сияние, исходящее от Нее... Спал я, как водится, плохо. И во сне, и в полусне виделась мне Она, и встал рано совершенно разбитый. Видишь, как все банально?

Потом была практика. Я старался вести себя одинаково со всеми, ничем не выказывать своего особого к Heй отношения, и какое-то время мне это удавалось. Против обыкновения отделился от студентов, хотя обычно живу с ними на практике как старший товарищ, делю стол и кров, минуты отдыха. А тут садился ужинать отдельно - жевал какую-то сухую дрянь и к ним приходил только за кружкой чая или за кипятком, чтобы выпить кофе.

Ho oднажды - и это случилось в любимом мною давно и горячо Кировске, в окружении мрачных и ласковых одновременно Хибин, - Ее бригада пригласила меня поужинать с ними. Они купили какую-то вкусную рыбу, кажется, палтуса, и захотели меня угостить. То ли душа моя размягчилась здесь, в этом дорогом для меня месте, где, можно сказать, прошла вся моя студенческая юность, то ли еще что-то неведомое повлияло на меня, но я согласился. А теперь-то ясно вижу - хотел, хотел, страстно хотел быть ближе к Ней, видеть Ее рядом, брать хлеб из Ее рук, просить Еe налить мне чашку чая. Так все и было в тот вечер, и стал я похож на старую, пуганую сто раз птицу, которая уже устала бояться людей и, махнув на все, презрев все возможные последствия, стала вдруг брать пищу прямо из рук человеческих. Я сидел зa столом, видел перед собой Ee в легком простом платье, а в душе моей раздавался грохот - рушилась плотина, столь тщательно воздвигнутая мной. И время понеслось со скоростью света. Душа моя раскрылась, стала совершенно беззащитной. Я совсем забыл кто я, где и как мне следует себя вести, - Видел только Ее одну во всем пестром, не менее прекрасном окружении, - словом, "затоковал". Помнишь, было у нас такое выражение. Я действительно был, вероятно, со стороны похож на старого глухаря, которому давно пора помереть естественной смертью, а он туда же - выскочил ранним утром на поляну и бормочет, бормочет свою песню среди насмешливой толпы своих сородичей... К чести своей скажу, что хоть на работе это не сказалось. Я словно и тут окрылился и делал вce на взлете. Но причина здесь та же - все, что я говорил, казалось бы, для всех, было обращено к Ней, к Ней, к Ней... "Свет сошелся клином", и меня понесло, понесло, понесло, как малую щепку к водопаду...