Особенности мозга и возраст

Молодые люди около 20-30 лет как правило не сетуют на память, не ощущают проблем в ходе обучения. Но как говорит Денис Парк из института в штате Мичиган, уже в таком возрасте наступает незаметный упадок памяти и умственных возможностей.

В изучениях более чем 350 мужчин и женщин от 20 до 90 лет, Парк выяснил, что умственное дряхление возникает уже около 20 лет.

Постепенная утрата “когнитивного капитала” малозаметна, пока она не начинает оказывать влияние на вашу ежедневную жизнь. “Люди от 20 до 40 лет обычно не примечают подобной потери, однако она совершается с такой же скоростью, как у людей 60 лет. –пишет исследователь.

Однако есть и неплохие новости. Накопление жизненного опыта и общих познаний, компенсирует эти потери, с переломным периодом около 50 лет - возраст обычно считаемый годами мудрости.

Последнее время Парк использует технологии, чтобы выявить, что совершается в мозге в период его активности. Соединяя поведенческое тестирование и нейробиологию, (которая изучает, какие именно области мозга задействуются в разнообразных заданиях), соотнося данные, принятые от людей разного возраста.

Парк считает: “Наверно по аналогии с физическими упражнениями и диетой, используемыми для оздоровления человека, есть возможность найти способы улучшить функции дряхлеющего мозга”.

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин Пошехонская старина

Валентин еще в университете примкнул к этому кружку страстных и убежденных людей и искренно привязался к нему. Он много читал, изредка даже пробовал писать, но, надо сказать правду, выдающимися талантами не обладал. Это был отличный второстепенный деятель и преданнейший друг. Так понимали его и члены кружка, глубоко ценившие его честные убеждения.

Но как ни безупречна была, в нравственном смысле, убежденная восторженность людей кружка, она в то же время страдала существенным недостатком. У нее не было реальной почвы. Истина, добро, красота — вот идеалы, к которым тяготели лучшие люди того времени, но, к сожалению, осуществления их они искали не в жизни, а исключительно в области искусства, одного беспримесного искусства.

Это было, впрочем, понятно. Жизнь того времени представляла собой запертую храмину, ключ от которой был отдан в бесконтрольное заведывание табели о рангах, и последняя настолько ревниво оберегала ее от сторонних вторжений, что самое понятие о «реальном» как бы исчезло из общественного сознания. Музыка, литература, театр стояли на первом плане и служили предметом пламенных и бескорыстных состязаний. Всем памятны споры о Мочалове, Каратыгине, Щепкине и т. д., каждый жест которых порождал целую массу страстных комментариев. Даже в балете усматривали глашатая добра, истины и красоты. Имена Санковской и Герино раздавались во всех кофейнях, на всех дружеских беседах. Это были не просто танцовщик и танцовщица, а пластические разъяснители «нового слова», заставлявшие по произволению радоваться или скорбеть.

Оторванность от реальной почвы производила печальное двоегласие и в существовании отдельных индивидуумов. Крепостное право было ненавистно, но таких героев, которые отказались бы от пользования им, не отыскивалось. Однажды установившаяся степень довольства и перспектива обеспеченного досуга были слишком привлекательны, чтобы ввиду их даже избранник решился взять посох в руки и идти в поте лица снискивать хлеб свой. Таким образом, жизнь сама собой раскалывалась на две половины: одна была отдана Ормузду, другая — Ариману.