Убедительных научных доказательств, подтверждающих существование психологической травмы после аборта - так называемого постабортного синдрома - не существует.
К такому выводу пришли американские ученые из Университета Джонса Хопкинса по результатам обзорного исследования.
Ученые под руководством Роберта Блюма (Robert Blum) проанализировали результаты 21 научного исследования, в которых в общей сложности было задействовано 150 тысяч женщин.
При этом во всех исследованиях учитывалось психологическое состояние беременных непосредственно перед проведением аборта, а также потенциальные мотивы.
Выяснилось, ни одно из исследований, полностью соответствующих критериям научности, не выявило долговременных последствий аборта, связанных с психическим здоровьем. То есть депрессия и другие психические расстройства у женщин, перенесших аборт, возникали не чаще, чем у других женщин, сообщили исследователи.
Таким образом, наиболее компетентные научные исследования не подтверждают существования «постабортного синдрома», сходного с посттравматическим стрессовым расстройством, заявил Блюм. Попытки убедить общественность в существовании «постабортного синдрома» вероятнее всего объясняются политическими мотивами, добавил он.
Мне остались верны только двое: Петька, сын кузнеца, студент-медик, мой земляк, и мефистофелевская натура, студент-юрист Фомушка, сибиряк, видавший на своем недолгом веку много людей прижимистых и потому вдвойне всегда растроганный на мою наивность и нерасчетливость. А я был, правда, робкий и мечтательный, и многое для меня было невозможным, что возможно теперь. В эти два дня, 12 и 13 марта, я видел их обоих, и они странно вплелись в повесть моей жизни.
Когда после обеда я вернулся с Мелиттой домой, мы бродили по коридору, и она как ребенок обрадовалась на только что выставленное там окно. Большое окно, которым кончался длинный коридор наш, в третьем этаже, выходило на гостиничный мощеный двор, а напротив был другой корпус гостиницы. Мы подошли, обнявшись, к окну и долго смотрели вниз. В мой мозг туманными наслоениями вошла какая-то бесформенная мысль, и все - я у окна, противоположное здание, и этот двор там, внизу,- все слилось в одну неопределимую цельность. Я не говорил ни слова и не сделал никакого движения, пока мы так стояли у окна. Но души ведь слышат друг друга - или это была простая случайность? Мелитта сказала: "Вот высоко, а если броситься, все равно не убьешь себя, только изуродуешься". Я ничего не ответил. Я даже удивился, и во мне бессильно шевельнулось: "Какое это отношение имеет ко мне?"
Мы вернулись в нашу комнату. На минутку забегал Фомушка и занес только что появившуюся "Крейцерову сонату". Она ходила тогда по рукам гектографированной. "До завтра,- сказал он.- Утром зайду. Прочтите. Да только не поссорьтесь". Он усмехнулся своей обычной насмешливой улыбкой, высокая его фигура качнулась, и он ушел.
Мы поссорились. Не в первый раз. Потому что Мелитта была ревнива, и, хотя я не давал поводов к ревности, она ревновала меня к прошлому и между нами возникали мучительные сцены. Я был наивен, и год тому назад, когда мы только что повенчались, в первую же ночь я ей рассказал, что я любил когда-то одну польскую девушку, служанку, и она меня любила, и это была моя первая любовь. Она молчала, пока я рассказывал, и, увлеченный воспоминанием, я говорил и говорил, думая, что она слушает меня так же вольно и радостно, как я говорил, думал, что она участвует мыслью в моем далеком юношеском сновидении. Она же, выслушав, сказала мне такие слова, такие слова, такие оскорбительные слова, каких я тогда еще не знал. Это была первая наша ссора, и я понял еще тогда, что случилось что-то непоправимое, что я связал свою жизнь с той, кого я не знал, что я не должен был этого делать, что я вступил в запутанность, на дорогу рабства, которая приведет неизбежно к чему-то темному. Одна фраза в "Крейцеровой сонате", грубая фраза, как груба и цинична вся эта вещь, взбудоражила в Мелитте все темное, что в ней иногда вставало помимо ее воли. И она, такая нежная, такая женственная, опять и опять осквернила мою и свою душу бесцельным и грязным ужасом, который называется ревность.
0uqkjdy
СБ ООН примет новую резолюцию по Ирану. Российский рынок акций вновь пытается отыграть падение. Правый премьер опять ушел налево.
Еще одна компания отменила заказы на Boeing 787. Уникальные “смеющиеся” пули разрабатывают американские ученые. Ющенко записал пани Юлию в «агенты Москвы». В Евросоюзе не любят исключений.
Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой:
Убедительных научных доказательств, подтверждающих существование психологической травмы после аборта - так называемого постабортного синдрома - не существует.
